МОСКВА / ЛОНДОН — Семь лет назад Владимир Путин сделал пророческое заявление: «Тот, кто станет лидером в сфере искусственного интеллекта, станет властелином мира». Сегодня, когда глобальная гонка ИИ достигла точки кипения, Россия обнаруживает себя не в кресле пилота, а на обочине, пытаясь завести двигатель, к которому нет запчастей.
Согласно данным свежих глобальных индексов и расследованию The Wall Street Journal, российская индустрия ИИ, некогда подававшая большие надежды, стремительно теряет позиции. Пока США и Китай вливают в отрасль десятки миллиардов долларов, Москва борется с тремя фундаментальными кризисами: дефицитом «железа», массовым исходом талантов и идеологической цензурой алгоритмов.
Железный занавес 2.0
Главным препятствием стала технологическая блокада. Для обучения современных языковых моделей (LLM) требуются чипы высшего класса, такие как Nvidia H100. Однако санкции закрыли легальный доступ к ним.
Попытки наладить «серый импорт» через Казахстан и другие страны Центральной Азии лишь частично закрывают дыры. Цены на такие комплектующие для российских компаний в 2–3 раза выше мировых, а отсутствие официальной гарантии и техподдержки превращает покупку каждой партии в лотерею.
«Мы годами строили экосистему на западных технологиях, — говорит на условиях анонимности бывший топ-менеджер одной из российских тех-компаний. — Сейчас мы пытаемся строить небоскреб, имея на руках только кирпичи от старой хрущевки».
Кадровое обескровливание
Если чипы можно попытаться ввезти контрабандой, то человеческий интеллект невозможно заменить обходными путями. По оценкам экспертов, после 2022 года Россию покинули не менее 100 000 IT-специалистов. В их числе — элита ИИ-разработки, инженеры, которые сейчас работают в офисах Google, OpenAI и Anthropic.
Российские гиганты, такие как «Сбер» и «Яндекс», продолжают выпускать свои модели (GigaChat и YandexGPT), но их отставание от лидеров становится критическим. В мировых рейтингах, таких как LM Arena, лучшие российские разработки теперь едва входят в топ-30, уступая даже устаревшим версиям ChatGPT.
Цензура в коде
К техническим проблемам добавилась идеологическая нагрузка. Кремль требует, чтобы российский ИИ «правильно» отвечал на политические вопросы — от принадлежности территорий до оценки исторических событий.
«Разработка ИИ требует открытости и глобального обмена данными, — отмечает Юрий Подорожный, бывший технологический руководитель, в интервью WSJ. — Когда вы ставите перед алгоритмом задачу быть прежде всего «патриотичным», вы жертвуете его эффективностью и креативностью».
Китайский «спасательный круг»
В условиях изоляции Москва все больше разворачивается в сторону Пекина. Однако эксперты предупреждают: Китай не спешит делиться своими самыми передовыми разработками, опасаясь вторичных санкций США. Россия рискует превратиться в «младшего технологического партнера», который лишь потребляет китайские решения, не имея возможности создавать свои.
Итог
Пока OpenAI привлекает $6,6 млрд за один раунд инвестиций, весь венчурный рынок ИИ в России за прошлый год едва составил $30 млн. Разрыв превращается в пропасть.
Путин хотел «супрематии» (превосходства) в ИИ, но реальность 2025 года такова: Россия ведет асимметричную войну, пытаясь использовать доступные инструменты для дезинформации и кибератак, в то время как в гражданском и научном секторах она неумолимо превращается в технологическую провинцию.
При подготовке материала использованы данные The Wall Street Journal, Stanford University Global AI Vibrancy Tool и аналитические отчеты CSIS.